От первого льда до последнего, или окуневые сюрпризы

0
252

Есть немало рыболовов, которые считают окуня чуть ли не самой безотказной рыбой.

Может, это и справедливо для тех водоемов, где полосатого хищника очень много и он не избалован вниманием нашего брата-рыболова… Мне же чаще приходилось ловить в местах, где окунь далеко не всегда брал безотказно, скорее наоборот….

«Обманка» не подвела!

persh

Бабье лето, простояв почти месяц, оборвалось резким похолоданием — ночами мороз, случалось, переваливал пятнадцатиградусную отметку. Сура встала резко, за две ночи покрылась прозрачным ледком. Мы по-детски радовались наступающему перволедью, с нетерпением ожидая того момента, когда лед достигнет приемлемой толщины и можно будет поохотиться за нашей любимой рыбой — окунем.

И вот, наконец, в одно прекрасное утро спустились мы с другом с высокого коренного берега к подтопленным поднятой дальней плотиной водой пойменным кустам ивняка, среди которых торчали тут и там уже засохшие и почерневшие высокие деревья. Сучья их по большей части давно попадали в воду, образовав неприступные коряжники.

Еще по открытой воде мы убедились, что в этих местах держатся окуни, небольшие щучки, а иногда сюда заглядывает и жерех. Это, впрочем, не удивительно, ведь совсем рядом, в каких-нибудь двадцати метрах от края затопленных кустов, проходило глубокое русло Суры.

Лед, пока еще тонкий, был совершенно прозрачен. Глубина была небольшой, а вода — прозрачной, так что за игрой блесны можно было наблюдать, не сходя с раскладного стульчика. Тем не менее друг мой вскорости лег на лед и стал пристально смотреть в свою лунку. Время от времени он рассказывал мне об увиденном. Заводинка была буквально набита мальком и окунями средней величины. Изредка мелькали тени горбачей, но близко к нашим лункам рыба подходить не желала…

Становилось очевидным — а мы перепробовали разные блесны и все известные нам способы игры — что при столь незначительной глубине и почти полной прозрачности льда рыбу так просто не поймать. Отошли немного в сторону, расстелили на льду плащи и пробили рядом новые лунки.

Почти сразу начался «стук». Но рановато мы обрадовались! Окуньки постукивали почти постоянно, однако брать блесну не желали. Иногда, правда, они багрились — то под плавник, то под жаберную крышку, то едва ли не за хвост — но такая «рыбалка» нас не устраивала.

Новая смена блесен ничего не дала. А между тем короткий предзимний денек начинал меркнуть, и пора было думать, из чего сварить вечером уху. Но сегодняшний окунь явно не стремился стать основой для этого блюда. Что делать? Возвращаться с Суры без рыбы? Может, переместиться к границе русла, где затопленная отмель резко обрывалась в глубину? Так мы и поступили: «зарубились» над самым свалом, метрах на четырех, и вскоре стали обладателями нескольких щучек и пары упитанных жерешков.

Большего на этот раз нам и не требовалось и почти с легким сердцем в сгущающихся сумерках мы направились в деревню. Я сказал «почти», потому что нежелание окуней брать блесну огорчило нас и заставило крепко задуматься о том, как действовать завтра. Обычно в подобных случаях пробуют ловить на мормышку, но именно мормышек-то у нас с собой и не было, рассчитывали только на блесны. К счастью, в своем рыбацком скарбе обнаружили несколько одинарных крючков № 4-5 и моточек красной шерсти. Привязали крючки на короткие поводки из лески 0,15 миллиметра (основная была 0,20), обмотали их цевье шерстинками и полосками фольги, вырезанными из колпачка от зарубежной бутылки, а потом закрепили все тонкой капроновой ниткой. Фольгу с нитками покрыли зеленым лаком.

Теперь осталось закрепить поводок сантиметрах в десяти выше блесны, и модернизированная оснастка была готова к работе. Что-то принесет нам утро? …Ночью выпал небольшой пушистый, чуть влажный снежок. Он покрыл побитую морозом траву, деревья, кусты и, конечно же, лед — прекрасная естественная маскировка. Теперь и на малой глубине можно было не опасаться, что рыба нас увидит. И вот мы на прежнем месте, в первых же прорубленных лунках, едва успев взмахнуть несколько раз удильниками, ощутили уверенные поклевки — и все на приготовленные нами «обманки».

Окунь шел мерный, граммов до трехсот, хотя изредка садились «чурбачки» и на полкило. Блеснами же рыба по-прежнему лишь багрилась, к счастью, изредка, почти не мешая ловле. В середине дня решили «закругляться» — вокруг наших лунок возвышались уже частично смерзшиеся и присыпанные свежим снегом горки полосатых красавцев, из которых каждый на том же подмосковном водоеме мог стать приятным и редким событием. Кстати, позарились на нашу оснастку и две щучки, но только взяли они на блесну. Успех этой рыбалки нас окрылил и в то же время побудил к дальнейшим экспериментам.

А не попробовать ли использовать кембрик? На те же имеющиеся у нас одинарные крючки мы надели по два небольших его отрезка красного и оранжевого цветов, а в остальном конструкция снасти осталась прежней. Утром мы убедились, что на подвешенный крючок с отрезком кембрика рыба берет ничем не хуже, чем на «обманки» из шерстинок и фольги.

Блесны же наши окуни по-прежнему отвергали, хотя были они заведомо уловистыми и проверенными в свое время и здесь, на Суре, и в других местах. Наверное, можно было бы пытаться экспериментировать и дальше, придумав еще какую-нибудь приманку, но пришла пора возвращаться в город.
В каком он сегодня » настроении «…

Ближе к середине зимы лед на подмосковном Рузском водохранилище стал уже солидной толщины. С утра пораньше попотел я, пока просверлил несколько лунок перпендикулярно берегу. Глубину выбрал от двух с половиной до шести метров. Тщательно обыграл каждую лунку проверенной окуневой блесной — небольшой, двухцветной, с маленьким подвесным двойничком и красной шерстинкой.

Безрезультатно. Сменил блесну на планирующую, а потом поставил и поперечную. Тишина. А между тем меня не покидало ощущение, что рыба тут есть. Подкормил все лунки мелким мотылем и отправился дальше, пробовал блеснить и тут, и там и все больше убеждался в полном равнодушии окуней к моим приманкам.

Вскоре вернулся назад, очистил одну из прикормленных лунок, присыпал ее снежком для маскировки, проделал небольшое отверстие и опустил на шестиметровую глубину теперь уж мормышку. Вскоре последовала поклевка, и я едва смог вывести на тонкой леске увесистого горбача граммов на семьсот.

Пробовал снова ловить на блесну, но окунь даже не стучал. На мормышку же с переменным успехом брало во всех четырех прикормленных лунках. Так что к вечеру я был с вполне приличным уловом.

Самым же интересным (и весьма типичным для окуневого поведения) было то, что мой приятель, блеснивший невдалеке от меня, но с противоположной стороны затопленного русла, поймал вдвое больше. А пользовались-то мы одинаковыми блеснами, сделанными одним мастером.

Напрашивается вывод, что на одном и том же водоеме есть места, где окунь в одно и то же время относится к блесне совершенно по-разному.

Порой говорят, что есть «берущий» и «неберущий» окунь (это в равной степени относится как к блесне, так и к мормышке), и задача рыболова как раз в том и состоит, чтобы найти этого «берущего» — вся сложность, мол, в этом, а приманка — дело второстепенное. Однако я, например, убедился, что это не совсем так. Хотя мне и довелось побывать в местах, где хищник (причем, не только окунь) брал любую «магазинную» блесну, такое поведение рыбы скорее исключение, чем правило. И характерно оно для водоемов сравнительно глухих, где хищника много и он не избалован.

В большинстве же мест, пользующихся достаточной известностью у рыболовов, хищник порой весьма привередлив, особенно по отношению к искусственным приманкам. Тем не менее для зимней ловли окуня обычно пользуются всего-навсего тремя основными типами блесен — ныряющими, планирующими и с горизонтальной подвеской (поперечными). Остальное — лишь варианты, отличающиеся, впрочем, большим разнообразием. Тип блесны подсказывает и способ ее ведения и место применения.

Планирующие блесны (типа «пластинка»), как я заметил, хорошо работают на отмелях и подводных возвышенностях; ныряющие («гвоздик») — в более глубоких местах; поперечные («рыбка») уловисты на глубинах от трех метров. Поперечными блеснами, кстати, и играют несколько по-иному: взмах делают более плавным, а паузу увеличивают секунд до двадцати (обычно — 5-10), чтобы дать этой приманке совершить полный цикл колебаний. Вообще же, вместо того, чтобы беспорядочно менять блесны, лучше научиться вначале хорошо играть одной-двумя и лишь по мере приобретения опыта постепенно расширять диапазон приманок.

Ждать или искать?

Дело было на Волге, немного повыше Углича. Мы остановились на постой в небольшой деревушке на берегу впадающей в Волгу извилистой речки. Воду перед близящимся паводком основательно сбросили и речка эта стала… просто ручейком. Под самой деревней поверх льда уже струилась талая вешняя вода-снеговица и лишь ближе к устью простирался сухой, ноздреватый, но еще очень прочный метровой толщины лед, изломанный трещинами вдоль береговых свалов.

Рыболовы, наехавшие в деревню под выходные, еще затемно подались куда-то на Волгу в поисках крупной рыбы. Мы же с выходом припозднились, зорьку пропустили, и теперь — торопиться все равно некуда — не спеша шагали по льду, наслаждаясь теплом весеннего утра, первозданной тишиной и чистейшим воздухом.

Время от времени нам попадались лунки, наспех просверленные теми, кто прошел раньше нас. Судя по тому, что никто не остался здесь, речка не подавала признаков жизни. Тем не менее, мы не спешили уйти отсюда на просторы водохранилища: ведь известно, что весной рыба, в том числе и окунь, зачастую стремится к впадающим в большой водоем ручьям и речкам, на свежую воду, и нередко входит в такие притоки, несмотря на их кажущуюся малость.

…В одном месте, где теперешние узкие берега речушки образовывали овальное расширение, наше внимание привлек отдаленный шум булькающей воды. Подойдя поближе к береговой трещине, мы услышали мелодичное журчание — в этом месте в нашу речку впадал ручеек, прибежавший из недальнего леса. Под противоположным берегом было несколько старых лунок.

Решив здесь и остановиться, мы просверлили свои — ближе к месту впадения ручейка. Глубина оказалась около двух метров. Безрезультатно проблеснив минут тридцать, мы взялись за мормышки. Но только ерши да «матросики» становились нашей добычей, которую и брать-то было стыдно. Напарник мой вновь стал блеснить и решил ради интереса проверить глубину у противоположного берега (там оказалось поглубже — около трех с половиной метров), и не успела его приманка опуститься за кромку льда — поклевка! После того, как приятель стряхнул на лед пятого или шестого окуня, я решил, что это уже не случайность. Поблизости нашлась еще одна лунка, оставленная нашими предшественниками, и я сел на нее, чтобы не тратить зря время. И дело пошло.

Никакой игры блесной в обычном понимании не было. Лишь только приманка достигала заданной глубины (примерно в полуметре от нижней кромки льда), чуткий кивок из металлической пластины сигнализировал о поклевке, и очередной стопятидесятиграммовый окунек оказывался извлеченным из лунки… Почему на этих же самых лунках наши предшественники не видели ни поклевки, а мы, можно сказать, обловились? Дело, очевидно, в том, что весной стаи окуня особенно активно перемещаются по водоему в поисках пропитания. Это, кстати, относится не только к окуню.

В тот же день мы поймали несколько язей граммов по восемьсот на те же блесны, а на крючки с мотылем, привязанные на поводках чуть выше, — по десятку отменных плотвиц. Не удивительно поэтому, что в выигрыше оказываются те рыболовы, которые не мечутся по водоему, а, выбрав подходящую позицию, терпеливо ждут… И частенько ожидания эти вознаграждаются хорошим уловом.

Ю. Варламов
«Рыболов-клуб № 1 — 1995 г.»

Отправить ответ

Оставьте комментарий!

avatar
wpDiscuz